Алесси сам берет в швейцарской пачку газет и начинает внимательно просматривать издания конкурентов: сначала римские, потом северные, у них самый большой тираж.

Еще одно ничем не примечательное воскресенье. Заведующий отделом сокрушенно вздохнет, пробежит глазами несколько жалких информации, раскопает в ящике какой-нибудь залежалый материал, чтобы хоть чем-то заполнить полосу, предложит, не без ехидства, отдать свободное место другим отделам, потом обратится к нему с неизменным вопросом: «Что бы такое придумать на сегодня, черт побери?» А Паоло, как водится, ответит: «Сейчас зазвонит телефон и нам сообщат сенсационную новость. Вся первая полоса и целый разворот — только мне и тебе». В эту игру они играют уже много лёт. Сенсационные сообщения время от времени действительно поступают, но не по телефону, не по воскресеньям и не в середине августа. В общем, пока он довольствуется глухим урчанием кондиционера.

На третьем этаже небольшой четырехквартирной виллы в тихом аристократическом районе неподалеку от виа Номентана генерал Армандо Фульви медленно, стараясь сдержать дрожь в руке, опускает на рычаг телефонную трубку. Взволнованный голос на другом конце провода обрывается. Гуараши!

Уже два дня как это случилось, а он ничего не знает. Ему даже не позвонили: ждали звонка от него. Там понимали, что рано или поздно он это сделает, и теперь, позвонив, генерал подтвердил правильность их расчета. Он сам позаботился о переводе Гуараши на Сицилию, чтобы в случае необходимости иметь возможность связываться с ним, не вызывая ни у кого подозрений. Но у этих людей подозрительность в крови. Итак, карточные долги и женщины… Самоубийство. Лицо генерала искажает горькая усмешка: да, все было бы смешно, если б не было так трагично.

Генерал в доме один. Все остальные жильцы виллы разъехались из Рима. Он ходит по квартире в трусах и майке, шаркая резиновыми шлепанцами.