— Вы, конечно, понимаете, генерал, — Данелли бросает взгляд на часы, — что наш разговор носит совершенно конфиденциальный характер. Никаких исключений, ни для кого, ни на каком уровне. Вы человек военный, и с меня достаточно вашего слова.

Возле часовни наметилось какое-то движение, напоминающее прилив и отлив: одни офицеры выходят оттуда, другие входят.

— Хотелось бы, чтобы вы уже сейчас начали налаживать контакты с надежными офицерами, которые смогут сразу приступить к созданию крепкой службы безопасности, способной оградить наши предприятия от любых неприятностей. Для вас это труда не составит, а ваша должность открывает перед вами большие возможности и может служить своего рода ширмой. Многие после недавней перетряски секретных служб оказались, мягко говоря, не у дел, кое-кого отстранили от оперативной работы.

Несмотря на жару генерала Фаиса начинает вдруг познабливать — то ли от легкого ветерка в тени пинии, то ли от мрачной картины, рисующейся его воображению: оказывается, ему предлагают не синекуру, чтобы убрать его в сторонку, заткнуть рот, как он думал, узнав о предложении министра. Нет, ему предлагают организовать заново и возглавить ту самую игру, против которой он до сих пор боролся и которую ему удалось в какой-то мере расстроить.

Чтобы выиграть время и собраться с мыслями, генерал бормочет:

— Я должен подумать.

Данелли не воспринимает этот ответ как отказ. В подобных делах молчание никогда не расценивается как несогласие. Да и с чего бы? Такое предложение сулит богатство, престиж, причастность к высоким деловым сферам, которые решают все; любой бизнесмен по самой своей природе аполитичен и стоит над партиями. Исключений из этого правила Данелли еще не встречал.

Внезапно перед ними возникает какой-то толстый и неопрятный человек. У него длинные сальные, густо усыпанные перхотью волосы, лицо землистого цвета, липкие губы и едва пробивающиеся жидкие черные усики. На нем черный костюм, по-видимому, новый, но какой-то жеваный и несвежий. Да и весь человек неуклюжий и передвигается боком, словно краб, сильно при этом сутулясь. Фаису не удается разглядеть его глаз, спрятанных за темными очками с толстыми линзами. Прежде чем произнести слово, незнакомец напряженно кривит губы. Даже его голос кажется тягучим, липким.