Несколько лет назад он еще позволял себе роскошь держать ординарца. Но в связи с кампанией за всеобщую экономию, после того как он сам работал в комиссии по подготовке реформы вооруженных сил, ему пришлось отказаться от такой привилегии: и самое большее, что он может себе позволить — это вызвать шофера, когда надо ехать в министерство.

Он давно разошелся с женой, и, хотя суд постановил, что дочь, Франка, должна навещать отца по воскресеньям, девочка предпочитала проводить выходной со своими друзьями: сегодня она уехала в Сперлонгу и вернется только к ужину. Если, конечно, не застрянет в дорожной пробке. Франке еще только восемнадцать, но характер у нее такой же непреклонный, как у матери; к отцу она относится с болезненной неприязнью, которую он привык принимать безропотно. При встречах с дочерью генерал всегда испытывает неловкость, смутно сознавая» что он перед ней в долгу; да и по отношению к жене он чувствует себя виноватым: ведь и ей, и дочери пришлось подчинять свою жизнь, свои интересы его жизни, его интересам, хотя жена, выходя замуж за офицера, знала, на что идет.

А бедная Франка с детства была вынуждена переезжать с места на место и каждый раз терять своих немногочисленных подружек, общество которых помогало ей сносить придирчивую опеку матери — у той ведь никого, кроме дочки, не было, — и безразличие отца, вечно отсутствующего, невнимательного, никогда не находившего для нее времени. Так стоит ли теперь удивляться, что она не упускает случая продемонстрировать свою самостоятельность и, являясь наконец, тычет ему под нос газету «Лотта континуа»

Но сейчас его тревожные мысли заняты Франкой лишь отчасти. Он думает о Гуараши. Гуараши нет в живых. Генерал потрясен: этот человек был для него не просто другом, а союзником, необходимой фигурой в рискованной партии, которую он терпеливо и тщательно разрабатывал на протяжении нескольких месяцев и которую теперь очень легко может проиграть.