Но он тоже может сделать предупреждающий шаг. Взяв телефонную книгу, он лихорадочно ищет нужный номер, найдя — нетерпеливо набирает его.

Длинные гудки долго падают в пустоту воскресного дня. Почему никто не отвечает? Генерал вынимает из ящика письменного стола пистолет и кладет его перед собой. Глупость, конечно, но так он чувствует себя немного увереннее и укрепляется в своей решимости. Он солдат. Он на войне.

В редакции Паоло Алесси обсуждает с одним из спортивных обозревателей игру итальянской сборной на европейском первенстве по футболу. 'Тема эта не очень его занимает, но собеседник увлечен, и Паоло остается лишь поддакивать. Его выручает телефонный звонок,

— Алесси у телефона…

— Алло, слушайте меня и не кладите трубку. Я не могу назвать своего имени. Скажу только, что в последний раз мы виделись с вами на пресс-конференции министра обороны.

После мгновенного замешательства Алесси узнает этот голос: Фульви, корпусной генерал из сардинских гренадеров высокий, худощавый, с острым подбородком и нерешительным взглядом, который плохо вяжется с бравой фигурой. В обществе журналистов немногословен. Помнится, в последний раз они перекинулись парой фраз. Где это было? Да, тогда говорил министр, а они оба стояли в глубине зала, подпирая стенку. Министр распространялся о нравственных ценностях Сопротивления, о вооруженных силах как гаранте государственных институтов и свобод. Генерал слушал, держа руки по швам и не сводя глаз со спинки кресла, стоявшего перед ним. Именно отсутствующее выражение лица этого человека, когда остальные офицеры наперебой демонстрировали живейший интерес к словам министра, побудил Алесси вызвать его на разговор.

— Все слушают министра внимательно, как прилежные школяры учителя. А вы, генерал, нет. Почему?

Фульви вздрогнул. Положив руки на спинку кресла, он подался чуть вперед, словно стараясь спрятать глаза от Алесси, и ответил не сразу.

— У меня всегда была отвратительная память. Если мне что-то неясно, запомнить этого я не смогу.