— Простите, генерал. — Он уже позабыл и о духоте, и о скуке воскресного августовского дня: когда у покойника погоны со звездами, генералы не звонят журналистам. — У вас такое высокое звание, а я… простой журналист, и мы с вами едва знакомы. К тому же я здесь сегодня совершенно случайно… Что все это значит?

Несколько мгновений трубка молчит, потом снова слышится сбивчивая речь Фульви. Алесси изо всех сил прижимает трубку к уху, словно боится упустить хоть слово.

— Из Катании мне передали, что он застрелился из-за карточных долгов. И еще там замешаны женщины…

— А вам эта версия кажется неубедительной?

Генерал говорит быстро, явно стараясь перейти от вещей, давно и хорошо известных, к главному:

— Два года тому назад вы занимались историей с «гепардами». Мне известно, что на вас оказывали давление, но вы не поддались, и потому я считаю вас человеком, заслуживающим доверия.

История с «гепардами». Дело о трехстах миллиардах. Поговаривали, что одних взяток было роздано двенадцать миллиардов, и не кому-нибудь, а министрам и генералам, двое из которых вышли из игры, покончив с собой. В этой истории были замешаны американские и западногерманские секретные службы, между которыми происходили постоянные стычки. Но наружу тогда ничего так и не вышло.

Алесси выступил с серией статей после того как генеральный штаб потребовал дополнительных закупок на двести миллиардов лир, которые следовало изыскать, не обременяя военного бюджета. Но Италия уже вступила в период жесткой экономии и завинчивания гаек по части налогообложения, и новые танки ей были не по карману.

Алесси не рассчитывал, что его статьи смогут помешать заключить сделку или сорвать ее. В подобных случаях такой малостью не обойдешься.

— Я хотел бы понять вас лучше, генерал. Те мои статьи… Вы хотите сказать, что считаете меня человеком, докапывающимся до истины не только в историях с самоходками, но и в историях с мертвыми генералами? Или что смерть полковника Гуараши и скандал с «гепардами» как-то связаны между собой?